#этоинтересно: Как создается IT-страна в Армении

Лучшая школа в мире

Да, в десятке лучших школ есть и американская «AltSchool» с венчурным капиталом более 130 млн. USD, топ-менеджерами Google у руля и Марком Цукербергом в числе акционеров, и международная сеть «Школы Стива Джобса», и японский проект «Fuji».

Но и эти, и почти все остальные лидеры детского образования находятся в очень богатых странах. А в трехмиллионной Армении сумели создать центр «TUMO», удививший европейских экспертов и превзошедший в их глазах все увиденное в прочих регионах мира.

Туда едут специалисты в области образования и журналисты со всего мира. С одинаково восторженными отзывами можно познакомиться на арабском канале «Аль-Джазира» и на страницах либеральных американских изданий. При запуске наиболее успешных белорусских проектов в области подготовки программистов опыт этого учебного заведения тоже использовался, нам дважды это подтвердили их инвесторы и топ-менеджеры. Мы уже писали про успехи IT-бизнеса в Армении, но в образовании достижения страны способны впечатлить еще больше.

Так что это за «TUMO» и какие «креативные технологии» там изучают?

В 2011 году филантроп Сэм Симонян с супругой Сильвией создали уникальный учебный центр, где бесплатно учатся тысячи армянских детей. В зеленой зоне на окраине Еревана построено современное здание, которым гордился бы любой технологический вуз. Здесь на 6000 м2 расположены 450 рабочих мест с компьютерами; полностью оборудованные студии для фото- и видеосъемки, звукозаписи и репетиций музыкантов; собственный кинозал для просмотра созданных учениками фильмов и мультиков; специальная комната компьютерных игр, оснащенная самыми современными геймерскими девайсами – на них тестируют разработанные детьми видеоигры и «режутся» в новейшие разработки лучших мировых студий.

В головном центре и его филиалах учатся более 10 тыс. армянских школьников, в том числе 7 тыс. в Ереване, 2 тыс. – в Гюмри. Проект настолько успешен, что сегодня поставлена цель: создать небольшие филиалы «TUMO» (от 500 до 1000 человек) во всех сколько-нибудь значимых населенных пунктах Армении, полностью охватить всю территорию страны, дать равные возможности всем подросткам. Прямо сейчас такой центр создается в горном селе Кохб.

Стать TUMOистом

Сразу отметим: «TUMO» не делает работу обычных школ и вузов. Это дополнительное образование для детей.

И государственные учебные заведения рады такому партнерству. Школьники начинают осознавать, что знание – великая ценность, приучаются к дисциплине, постоянному самообразованию, умению преодолевать трудности и идти к цели. С такими детьми школам приятней и легче работать, ведь эти тинэйджеры уверены, что учиться – это круто. Практически все они нацелены на поступление в университеты.

Приемная комиссия «TUMO» не отказывает никому. Если вы живете в Армении и вам от 12 до 18 лет, то двери школы для вас открыты. Нетрудно догадаться, что желающих более чем достаточно, поэтому  возникает очередь. К примеру, в Ереване надо ждать до 2 месяцев с момента подачи документов. При поступлении заключается символический двухгодичный контракт с новичком и его семьей. Требования этого документа просты и логичны: не портить школьное имущество, не пропускать занятия без уважительной причины, вести себя подобающе.

Сейчас учебный день начинается в 15.30 и до ночи здесь успевают смениться три группы детей. В обозримом будущем будут заняты и утренние часы. Идет разработка программы по «доучиванию» студентов армянских вузов.

Чему там учат?

Образовательный процесс построен вокруг 4 главных направлений: анимация, вэб-дизайн, кино- и видеопроизводство, разработка компьютерных игр (Animation, Web design, Filmmaking, Game development). Но это не специальности и не факультеты. Каждый ребенок имеет свой собственный индивидуальный учебный план, который может включать любые предметы из этих основных блоков. Изучать надо то, что нравится, к чему есть способность и что по силам.

Список возможных «уроков» и дисциплин представляет собой весьма необычное сочетание: музыка, программирование, робототехника, журналистика и новые медиа, мода и создание одежды, дизайн, фотография, рисование, компьютерная анимация, 2D-графика, 3D-моделирование. Изучать все это сразу никто не обязан, да и это, наверное, невозможно. Кто-то берет 3 дисциплины, кто-то – больше, а для некоторых лучше сфокусироваться на чем-то одном.

Пересечения дисциплин могут быть самые неожиданные. Ребенку ведь тяжело неотрывно сидеть час или два за компьютером, изучая пусть интересные вещи, но требующие постоянной сосредоточенности и запоминания больших объемов данных. Каков выход? Здесь объединили курс программирования на JavaScript и занятия кикбоксингом. В перерывах между написанием кода идут спарринги. И это вовсе не чисто мужская группа, у девочек такая организация уроков вызывает не меньший восторг.

Курс промышленного дизайна подразумевает не только изучение теории и представление своих идей на бумаги и мониторе. Дети, к примеру, делают настоящую мебель из дерева и металла, это отдельный спецкурс.

Вместо дневников и расписания ученики используют интерактивный учебный план, больше похожий на компьютерную игру. На самом деле они взаимодействуют с мощной образовательной системой, основанной на самообучающемся искусственном интеллекте.

Наиболее продвинутые и успешные школьники получают статус коучей, тренеров. Они помогают новичкам во время первых месяцев обучения, вместе с преподавателями ведут практические занятия.

Как в хорошем западном университете, лучшие выпускники не только привлекаются к педагогической деятельности, но и участвуют в запуске инновационных бизнесов на базе родного учебного заведения. Сейчас в рамках «TUMO» работает три доказавших свою жизнеспособность стартапа, созданных недавними учениками: мультипликационная «Yelling Animation Studio», центр архитектурного и промышленного дизайна «Ardean», компания в области новых медиа, видео- и фотопродакшена «Teen Media Project».

На взлете проект в области разработки компьютерных игр: все верят, что команда, создающая сегодня на грант Евросоюза антикоррупционный квест «Tales of Neto», станет полноценным бизнесом, настоящей GameDev-студией. Несложно заметить, что привычного нам IT-аутсорсинга среди этих проектов нет вообще.

Чему не учат?

Центр не обучает математике, физике, иностранным языкам и другим школьным предметам.

Более того, здесь нет актуальной для нашей страны направленности на подготовку программистов. Безусловно, в рамках учебных планов присутствуют HTML и CSS, необходимые вэб-дизайнерам для разработки сайтов. В этом же контексте ученики проходят некоторые языки программирования и отдельные библиотеки-фрэймворки: JavaScript, PHP, Node JS. При работе с игровым «движком» Unity неминуемо используется ещё и C# (или Java как альтернатива).

Но «TUMO» нацелен на подготовку специалистов, создающих очень дорогой и востребованный в развитых странах контент — компьютерные игры, мультфильмы, фильмы и видеоролики. Член попечительского совета Пегор Папазян прямо говорит, что у них нет цели массово готовить кадры, конкурирующие с низкооплачиваемыми кодерами и сайтостроителями из Индии и Бангладеш.

Еще есть навыки, которые не выделены в отдельные учебные дисциплины, им не учат, но они неминуемо становятся частью личности любого выпускника. Это готовность и умение работать в команде, смелость выступать публично, стремление к знаниям и к высоким достижениям.

Как учат в TUMO?

Сразу после зачисления для новичка начинается подготовительный период – первая ориентационная сессия. Ребенок получает электронную карту студента, доступ к личному аккаунту в обучающей системе и приходит в «TUMO» раз в неделю. Сначала занимается один час, потом продолжительность занятия увеличивается вдвое. Это время самообразования. Школьник получает необходимые базовые навыки, определяется с выбором одного из 4 главных направлений учебы и с конкретными предметами, которые он будет проходить на протяжении ближайших двух лет.

Вообще, не менее 1/3 времени учебы в «TUMO» должно быть потрачено на самообразование. Дать ребенку навыки и привычку самостоятельной учебы, поиска информации – это приоритеты такой системы. В это время с детьми работают не взрослые преподаватели, им помогают разбираться в новом материале выпускники, почти их ровесники. Многие прямо говорят, что это скорее друзья, чем учителя.

После завершения ориентационной сессии дети приступают к практическим занятиям, еще их называют «Workshops». Интенсивность учебы возрастает до двух дней в неделю (суббота + любой будний день), как правило, около часа. Ведут эти занятия штатные преподаватели, имеющие глубокие знания и реальный опыт. Это также ориентировочно 1/3 всего учебного времени.

И самая высокая ступень образования в «TUMO» – мастер-класс («Learning Laboratory») одного из ведущих мировых специалистов в изучаемой области. Ученик в течение двух-трех недель должен каждый день работать не менее 2-3 часов в рамках выбранного проекта.

К мастер-классу допускается школьник, успешно прошедший три уровня «Workshops», то есть практических занятий. По итогам «Learning Laboratory» ученик должен представить дипломный проект. Это может быть компьютерная игра или другая программа, портфолио фотографа, вэб-сайт, музыкальное или иное произведение по профилю обучения.

Текущих оценок, в нашем понимании, здесь нет. Но в рамках «Workshops» и «Learning Laboratory» ученик выполняет практические задания. Из завершенных работ формируется его дипломное портфолио. Если работа не сдана, есть, конечно, шанс повторить проваленный курс. Но с точки зрения учебного центра, это очень тревожный момент. Он говорит о том, что ребенок прогуливал многие занятия либо вообще забросил учебу.

Но это ситуация редкая и необычная. Гораздо типичнее для этих ребят академические и карьерные успехи. Хотя всего лишь несколько поколений выпускников «TUMO» закончили среднюю школу (старшим сейчас всего 20 лет), но среди них уже есть студенты ведущих вузов мира – MIT, Принстонского университета. 40% учащихся самого престижного среднего учебного заведения Армении, англоязычного колледжа UDC Dilijan, составляют выпускники разных филиалов «TUMO».

Откуда берутся учителя будущего?

У «TUMO» достаточно средств, чтоб нанимать лучших специалистов на армянском рынке труда, конкурировать за кадры с местным бизнесом, иностранными компаниями и университетами. Очевидно, что в более чем миллионном Ереване есть высококлассные профессионалы.

Но откуда взять опытных преподавателей 3D-моделирования, современной музыки, вэб-дизайна и программирования в других населенных пунктах? Например, в высокогорном селе Кохб, где проживает немногим более 4 тыс. человек?

Найдено простое решение: преподаватели ереванского «TUMO» один раз в 3-4 месяца выезжают в региональный филиал и целый месяц преподают там. Таким образом, есть возможность поддерживать одинаково высокие стандарты в любом из учебных центров.

Рабочие часы штатных учителей и в столице, и в регионах расходуются очень разумно и рационально. Как уже отмечалось, не менее трети учебного времени дети работают самостоятельно. Да, им помогают интерактивные обучающие системы, рядом с начинающими школьниками всегда есть готовые поддержать и дать пояснения старшие выпускники-тренеры. Кто может и хочет учиться, тот неминуемо получит все необходимые стартовые знания. Кто пока не готов, тот отсеется и не будет транжирить рабочее время опытных преподавателей. В итоге, при почти индивидуальном подходе к каждому из 10 тысяч учеников, работу всех четырех учебных центров обеспечивают всего 160 сотрудников.

Мастер-классы в «TUMO» проводили такие известные люди, как продюсер самой успешной в мире мультипликационной студии «PIXAR» Кэтрин Сафарьян, один из ведущих инженеров беспилотных автомобилей в «Uber» Раффи Киркорян, основатель новостной платформы «Reddit» и венчурный инвестор Алексис Оганян, американский разработчик компьютерных игр «Halo», «Marathon» и «Myth» Алекс Серопян, вокалист группы «System of a Down» Серж Танкян. И это далеко не полный список.

Как привлечь к проведению мастер-классов для школьников звезд мирового уровня? Доходы некоторых из них сравнимы с годовым бюджетом «TUMO». Для них это чисто волонтерская, благотворительная деятельность. Приглашающая сторона оплачивает проезд и проживание, но никакого оклада или почасовых ставок даже не пытается предлагать.

Звезд из разных областей творческой деятельности просто приглашают со всего мира. И это не только армяне, но и знаменитые люди других национальностей. Хотя, безусловно, огромную роль в их привлечении играет зарубежная армянская диаспора, авторитет и связи ее представителей.

Деньги для образования: спонсоры, госкомпании и краудфандинг

Первые 20 млн. USD на проект пожертвовал благотворительный фонд техасского бизнесмена армянского происхождения Сэма Симоняна и его супруги Сильвии, о которых уже упоминалось выше. На эти деньги в Ереване построено современное шестиэтажное здание, закуплено и установлено все необходимое оборудование.

Сам учебный центр занимает два первых этажа. А основную часть текущих доходов «TUMO» получает от сдачи в аренду четырех верхних уровней. Помещения построены с прицелом на дальнейшее расширение, и это не мешает учебному процессу. Арендаторы подобраны тоже не случайные – это медийные и высокотехнологичные компании, создающие творческую атмосферу и иллюстрирующие, чего могут добиться образованные люди. Крупнейший из них – самый успешный армянский стартап «PicsArt», мобильный фото- и видеоредактор, установленный на 350 млн. телефонов по всему миру.

Денег от аренды хватает для успешного функционирования центра. На экспансию за пределы Еревана их недостаточно. Но инициативу семьи Симонян подхватили другие спонсоры, и отделения «TUMO» появились еще в трех армянских городах. Например, Центробанк Армении создал филиал на базе своего учебного центра в курортном городке Дилижан.

А самым интересным стал старт филиала в Гюмри, втором по величине городе Армении. Это был «народный» краудфандинговый проект. Всеармянский благотворительный союз и телеканал «Shant TV» анонсировали марафон по сбору денег на новое учебное заведение. И все получилось: теперь это вторая по величине армянская школа будущего, где учатся 2 тыс. детей.

В конце концов, этот процесс приобрел лавинообразный характер, и филиалы «TUMO», в итоге, будут в каждом населенном пункте Армении, где наберется хотя бы несколько сотен детей нужного возраста.

Дальше – международная экспансия. Собственно, она уже началась. Первый зарубежный центр «TUMO» откроется в Бейруте в конце этого года.

Автор публикации: Александр ПЛЮСКОВ

Оригинал статьи: https://neg.by/novosti/otkrytj/shkola-buduschego—-kak-sozdaetsya-it-strana-v-armenii

#этоинтересно: Стартапы дореволюционной России

В это время появлялись купцы, которые по своей энергии и оригинальным решениям не уступали сегодняшним предпринимателям мирового уровня. А некоторых могли и переплюнуть. (Спойлер — в импортозамещении предки были намного круче.)

«У стартапов XIX века много „общих мест“. Все они начинались скромно, без больших капиталов.

Их запускали либо хозяйственные мужики, как тогда выражались, либо любознательные мальчишки, которым не сиделось на месте и хотелось, кроме привычных дел, начать что-то новое, — рассказывает директор «Музеяпредпринимателей, меценатов и благотворителей» Елена Калмыкова. —

Эти люди имели два больших таланта: хорошо делать дело и выбирать себе жен.

Часто именно вторые половины становились их помощниками и компаньонами. А так как бизнес чаще всего был семейным, было важно подключить к делу и детей.

Ребенка (6–7 лет) приводили на фабрику или в контору и давали ему маленькие поручения. Должность называлась „мальчик“. Через такой путь прошли почти все семьи предпринимателей».

Шелковый путь

В 1908 году четыре мануфактуры семьи Морозовых производили примерно 10% всего российского текстиля.

А за сто лет до этого основатель будущего бизнеса крепостной крестьянин Савва Морозов надевал на рассвете лапти, брал мешок с шелковыми лентами и шел пешком в Москву из деревни Зуево. За день старший Морозов преодолевал 80 километров.

 

 

Савва научился плести ленты для украшения дамских шляпок и платьев в 10 лет, в 27 женился на дочке красильщика. 5 рублей приданого стали их начальным капиталом.

Молодая семья пришла к выводу, что делать по вечерам продукцию и ждать по полгода, пока в деревню придут оптовые скупщики, крайне невыгодно. Поэтому и начались «марш-броски» в Белокаменную. Сначала продавали только свой товар, а потом и соседский.

В 51 год Морозов выкупает себя и четверых сыновей из крепостной зависимости (жену по тогдашним правилам отпустили бесплатно). Покупает участок земли у своего бывшего помещика и строит фабрику. Но его дело, наверное, не стало бы настолько успешным, если бы не рискованная сделка.

В 1841 году Морозов заключает договор с молодым оборотистым немцем Людвигом Кнопом. Тот обещает привезти на морозовскую фабрику английское оборудование, которого тогда еще не было в России, и специалистов. Все это в обмен на паи (акции) будущей фабрики. Уже через пять лет иностранцы учат подмосковных крестьян, как обращаться с техникой, а бизнес Саввы получает просто реактивное развитие.

Интересно, что на момент заключения этого прорывного договора Морозову был 71 год, и расписывался он, по легенде, крестиком — управлять делами он умел прекрасно, но грамоте так и не научился.

От ненависти до любви — один покетбук

Если бы в 1866 году 15-летнему сыну писаря Ивану Сытину сказали, что он станет самым богатым и влиятельным издателем книг в России, он бы скривил лицо. Потому что, с трудом отсидев три года за школьной партой, Иван считал, что нет ничего скучнее чтения.

Но так сложилось, что его будущий работодатель купец Шарапов имел всего два бизнеса — меховой и книжный. В первом вакансий не было, и пришлось молодому человеку учиться продавать книжки.

Через 10 лет он женился, получил в приданое четыре тысячи рублей, занял у Шарапова еще три и купил литографическую машину. Что умел, на том и стал зарабатывать, но все время чувствовал, насколько ущербно работает книжный рынок.

В то время для избранных городских жителей маленькими тиражами печатали дорогие издания классиков, а вся страна читала сонники, лубки (комиксы), рассказы про чертей, смешные анекдоты или неприличные истории.

 

 

В 1884 году к Сытину в магазин зашел общественный деятель Владимир Чертков и предложил издать серию книг, которые мы сегодня назвали бы покетбуками (PocketBook): произведения классиков по дешевым ценам. Решили, что назовут проект «Посредник». Расходы на издание ста брошюр с хорошими иллюстрациями составляли 65 копеек, а продавали их по 80. Раньше такие же книжки стоили 7 копеек за штуку.

И хоть первую пару лет Сытину приходилось издавать серию почти в убыток, по-прежнему выезжая на сонниках и лубках, люди постепенно начали интересоваться его продукцией. А он открывал все новые ниши для дешевых книг.

За первые четыре года издатель выпустил произведения 64 авторов-классиков тиражом свыше 12 миллионов экземпляров. Никто до него не замахивался на такие масштабы.

Принцип «Посредника» стал главной бизнес-моделью Сытина. Типичной была картина, когда ему предлагали издать, например, собрание сочинений Гоголя тиражом 5 тысяч экземпляров и продавать по 2 рубля за книгу, а он отказывался и печатал 200 тысяч экземпляров по 50 копеек за штуку.

В целом к 1914 году бывший ненавистник литературы выпускал 40% изданий в России, а свои мемуары назвал «Жизнь для книги».

Молочные реки, сырные берега

В 32 года Николай Верещагин, бывший морской офицер, вышел в отставку, приехал в имение к родителям и, осмотревшись, предложил отцу запустить стартап.

 

«Вместо того чтобы крестьяне продавали простое молоко из-под коровы, он предложил делать из него сыр и масло.

Но отец сказал, что не будет заниматься незнакомым делом. Тогда Верещагин едет в Швецию и устраивается мальчиком в сыроварню. Возвращается обратно и отдает в Российское экономическое общество проект о создании крестьянских артелей-сыроварен, — рассказывает Калмыкова. —

Николай открывает школы-мастерские в селах Едимоново и Коприно. Именно там впервые был сделан голландский сыр отечественного производства.

На самом деле собирались делать швейцарский, но у него долгий технологический процесс, а крестьяне, которые там работали, хотели быстрых результатов. Их к тому же пришлось приучать пользоваться чистой посудой и не разбавлять молоко».

 

Верещагин распространил артели по всей России. Причем, в отличие от всех, кто учился у него и открывал свое дело, не заработал на собственном стартапе больших капиталов. Потому что каждый раз, когда придумывал ноу-хау, не шел получать патент или прятать секрет фирмы, а тут же публиковал в прессе.

Для него главным KPI было развитие дела в масштабе страны. Учитывая, что к 1913 году сливочное масло стало вторым по экспорту продуктом (раньше мы продавали за рубеж только топленое) — одна только Сибирь продавала его на ту же сумму, что и золото со своих приисков, — дело удалось.

Любимый коньяк Черчилля

В 1860-е годы в Москве можно было наблюдать, как в какой-нибудь кабак заходил студент, спрашивал «Шустовскую водку» и, когда узнавал, что ее нет, устраивал скандал или драку. Такой партизанский маркетинг семья купцов Шустовых использовала, чтобы пробиться на рынок алкоголя.

 

 

Но настоящую славу им принес коньячный проект. В конце XIX века по-настоящему ценился лишь французский коньяк, остальные производители должны были называть свой товар «бренди».

В 1899 году Шустовы решают изменить ситуацию. Покупают обанкротившийся завод в Армении, а младшего из братьев, Василия, отправляют работать на французские алкогольные заводы. И не возвращаться, пока не узнает рецептуру местного напитка.

Шпионаж проходит успешно. Шустовы дорабатывают рецепт и через год после начала своей авантюры выигрывают Гран-при на выставке в Париже. Когда выяснилось, что напиток сделал не француз, а иностранец, для Шустовых сделали исключение и разрешили писать на бутылках cognac.

В начале XX века семья предпринимателей занимала четвертое место в мире по объему производимого коньяка. После революции 1917 года заводы Шустовых национализировали, но напиток продолжали производить по той же технологии.

Его, кстати, очень любил Черчилль, и, заказывая себе по 400 бутылок в год, всегда называл на дореволюционный манер «Шустовским коньяком». Его поправляли, добавляя слово «бывший», но было бесполезно.

Прощай, немытая Россия

«Если Сытин научил страну читать Гоголя, то француз Генрих Брокар, приехавший в Россию в 1860-х годах, умыл. — говорит Елена Калмыкова. — Свои капиталы он заработал на мыле, которое стоило одну копейку и было доступно всем».

Первые полтора года Генрих Брокар проработал по найму во французской парфюмерной фирме, потом решил начать свое дело. Поставил в бывших конюшнях три котла, нанял двух рабочих и вместе с ними стал варить мыло.

Но он никак не мог полноценно зайти на рынок, пока жена Шарлотта Реве не дала совет, сделавший Брокара богачом. Она обратила его внимание, что аристократы выбирают только иностранное мыло, а остальным оно не по карману.

Парфюмер решил занять эту нишу и стал выпускать недорогое мыло в форме огурцов, лимонов, зайчиков и букв алфавита.

 

 

Но все-таки амбициозному французу хотелось большего, чтобы о нем все говорили и писали. Сохраняя мыльное производство, он начинает делать одеколон и проводит шикарную пиар-акцию.

В 1882 году на первой Всероссийской выставке он устраивает фонтан из своего нового цветочного одеколона. Посетители приносят из дома банки и сосуды, а те, кто не запасся, просто окунают туда платочки и даже пиджаки.

Кино будет!

Яков Щукин родился в крестьянской семье, служил военным фельдшером, а потом записался в купечество и занялся предпринимательством. Он открывал или арендовал рестораны в московских парках и продюсировал театральные мероприятия.

В 1890-х годах решил, что хочет создать в городе свою собственную культурную площадку, и поставил на карту все — вплоть до фрака, который заложил, чтобы напечатать афишу.

 

 

Щукин арендовал заброшенный пустырь в Каретном Ряду и вывез оттуда 50 тысяч повозок старого грунта. Купил чернозем, собственными руками сажал экзотические цветы.

Заказал в Европе специальную систему орошения и автономную дизельную электростанцию, чтобы сделать иллюминацию. Такого чуда техники не было тогда нигде в Москве. А еще ему пришлось купить название «Эрмитаж» — один сад с таким именем в городе уже был.

В 1895 году площадка с театром, буфетом и прекрасным садом официально открылась, За летний сезон сюда пришло более 70 тысяч посетителей. А через год, 26 мая 1896 года, Щукин организовал у себя первый в Москве общедоступный показ синематографа.

Он был прекрасным продюсером, но если видел расхлябанность или беспорядок, выходил из себя. Как-то раз он сделал замечание женщине, которая рисовала что-то зонтиком на прекрасной дорожке его сада. Она в ответ демонстративно сорвала цветок. Хозяин побледнел и указал ей на выход. Когда подбежал помощник Щукина и объяснил, что тот выгоняет балерину, с которой у театра заключен контракт, владелец велел заплатить ей деньги, но концерты отменить и в «Эрмитаж» больше не пускать.

Назло войнам и кредиторам

Купец Василий Прохоров неплохо зарабатывал на производстве пива, но ему не нравилось это занятие, а набожная жена постоянно жаловалась, что не может молиться за его успех.

Случай свел его с мастером красильного дела Федором Резановым в 1799 году. Вдвоем они решают открыть свое дело. Прохоров вкладывает деньги, Резанов знания, прибыль договариваются делить как 45% и 55% соответственно.

Дело шло неплохо, пока не наступил 1812 год. Резанов в это время открыл собственную мануфактуру, а потом Москву захватил Наполеон. Фабрика Прохоровых не пострадала в огне, но почти разорилась, а кредитовать их никто не соглашался.

На тот момент главе фирмы было под 60, а его сыну Тимофею — всего 15. Тот факт, что уже год как он управлял своим небольшим делом, все равно никого не вдохновлял.

«Тогда Тимофей обращается к купцам, которые сумели до пожара вывезти из Москвы некрашеные ткани, с просьбой дать в долг отрезы материи, чтобы он смог окрасить ее, продать и затем вернуть деньги.

Не зная хорошо Тимофея как мастера, купцы дают ему совсем небольшое количество. Юноша работает сутками, окрашивает ткани. И купцы, увидев, что работа даже лучше, чем у отца, дают тканей больше.

За следующие два года Тимофей Прохоров увеличил капитал фабрики в 10 раз», — говорит Калмыкова.

Формула счастья

Если снова вернуться к вопросу, что общего было в людях, сто лет назад начинавших свое дело, лучше всего на него ответят они сами. Один из детей Тимофея Прохорова немного старомодно, но очень точно описал свой секрет счастья:

«Одень меня в порфиру и злато, облей меня ароматами и возложи на голову венец из бриллиантов, я никогда не буду так счастлив и спокоен, как если занимаюсь своим делом в поте лица»

И в этой «формуле» они, пожалуй, близки друг другу и современным предпринимателям.

 

Кстати, некоторые из дореволюционных стартапов существуют до сих пор. Например, фабрика Брокара превратилась в бренд «Новая Заря», Прохоровская мануфактура работает до сих пор под вторым своим названием — «Трехгорная», хоть и сменила место. Коньяк со знаменитым шустовским колокольчиком можно найти в магазинах. И сад «Эрмитаж» открыт для гостей ежедневно до позднего вечера.

 

 

Материал оригинанльной статьи: https://megaplan.ru/letters/top-7-startapov