Необанки в новой матрице

Много лет российские банки делали ставку на активно-пассивные операции. Этот бизнес давал банкам маржинальность по кредитным операциям до 6–8%, а если взять объемы кредитных портфелей крупнейших банков, то станет понятен и объем их доходов. Транзакции предлагались клиентам «по остаточному принципу», зачастую по символическим тарифам или бесплатно, и как самостоятельный бизнес банками практически не рассматривались.

Отдельные банки долгие годы развивали теневой «транзакционный бизнес» исключительно в части сомнительных операций: обналичивание, вывод за рубеж и прочее. Его доходность была сопоставима с доходностью кредитных операций. И только существенное ухудшение экономической ситуации в стране в 2014 году, которое повлияло на кредитный рынок, а также жесткие меры со стороны регулятора в части борьбы с банками-нарушителями породили, на мой взгляд, существенное переосмысление модели развития практически всех банков, результаты которого мы наблюдаем на рынке сейчас.

Одни банки дополнили кредитование новым качеством и спектром транзакционных услуг, другие выбрали в качестве модели развития только транзакционные услуги. Такие банки стали иногда сами себя называть «необанками». Но поскольку банки обоих типов жестко конкурируют друг с другом на одном и том же поле и за одних и тех же клиентов, они вынуждены оставлять тарифы на транзакционные услуги для корпоративных клиентов низкими. Это не позволяет одним банкам сокращать кредитование до разумного уровня, несмотря на возросшие риски, а другим — развивать сеть отделений, банкоматов и другие услуги. Необанки часто комментируют это как концептуальное решение, но в этом утверждении лишь часть правды. На самом деле отсутствие офисов существенно сокращает продуктовый ряд, повышает риски. А использование «чужих» банкоматных сетей возможно только постольку, поскольку другие банки эти сети обслуживают и развивают.

Должен заметить, что специализация на транзакционном бизнесе несет и определенный риск — значительный объем транзакционных услуг по низким тарифам не всегда гарантирует успех: низкая доходность часто предопределяет отрицательный финансовый результат, ограничивает потенциал для развития и для капитализации банка, отчего он фактически становится венчурным проектом или «бизнесом на продажу».

Близкими к оптимуму можно считать банки, в которых доходы диверсифицированы по разным направлениям бизнеса и относительно сопоставимы по величине: операционные издержки покрываются доходами от транзакционных услуг, банк не зависит от объемов кредитования и рассматривает его как сервис для клиентов, как дополнительный источник маржинального дохода и получения прибыли, а регулируется этот объем в зависимости от рыночной ситуации.

Фактически все признают и декларируют, что транзакционный бизнес — одно из важнейших направлений банковской деятельности. Он может быть прибыльным. Он требует в условиях жесткой и нарастающей конкуренции серьезного внимания и инвестиций со стороны практически любого банка. Он может оставаться единственным бизнесом банка и даже удерживать его на плаву. В хорошее время он может диверсифицировать доходы банка, а в плохое — компенсировать выпадающие доходы от кредитования. Но вокруг него существует и много мифов о замещении банков «финтехами» на этом поприще.

Стоит отметить быстрый и качественный рост транзакционного направления за счет внедрения онлайн-технологий. Многие банки инвестируют в интернет-технологии, в развитие разнообразных онлайн-сервисов. Сегодня трудно представить себе банк без интернет-банка, работающего круглосуточно и предоставляющего широкий перечень услуг в режиме онлайн. Банки активно запускают мобильные приложения. Еще год назад мобильные приложения зачастую позволяли лишь просматривать состояние счетов, документы, сообщения и новости из банка. А сегодня туда активно переносятся транзакции — от создания документа до его подписания и исполнения. Это и платежи, и конверсия, работа с наличными, депозитные операции, работа с кредитами.

Совершенствуются электронные устройства самообслуживания. Ранее мы использовали банкоматы, расширив их функционал выдачей наличных юрлицам по локальной карте «кэш-карт», выбором набора купюр, а также платежные терминалы, позволяющие быстро войти в интернет-банк, подготовить и подписать операции. Сегодня уже используем «кэш-ины» — банкоматы с функцией приема наличных. Это позволяет не только пополнять счета физлиц, но и принимать выручку от юрлиц. В разработке сейчас проведение различных операций, в том числе прием платежей в пользу юрлиц без открытия счета и другие функции.

Меняется схема работы ЦБ, в текущем году все платежи проводятся с 4:00 до 21:00 МСК регулярно и между всеми регионами с интервалами 20–30 мин. Это позволяет отправить и получить платеж из Москвы во Владивосток и обратно в течение пары часов. А с января 2018 года ожидается работа ЦБ в круглосуточном режиме. Пока дискретная работа ЦБ ограничивает скорость проведения платежей между регионами. Но внутренние платежи, обработку «зарплатных ведомостей», заявок на снятие и внесение наличных наиболее продвинутые банки проводят круглосуточно в режиме онлайн.

В перспективе можно ожидать развития транзакционного бизнеса в трех направлениях. Во-первых, существенно упростится и сократится обмен документами с банком в рамках различных сделок и операций, между клиентами — за счет использования единых и общедоступных баз данных. Во-вторых, упростятся интерфейсы работы с различными документами, документы будут предзаполнены или будут формироваться в диалоговом режиме, ряд небанковских операций будут глубоко интегрированы в банковские продукты и станут частью банковского обслуживания. И тогда сделка будет порождать уже готовую транзакцию, а транзакция будет автоматически отражаться в различных контрольных и учетных системах. Это коснется и подачи отчетности, и бухучета, и финанализа, и сделок купли-продажи, и управления инвестициями, и многого другого. В-третьих, продолжат развиваться технологии дистанционного обслуживания: каналы коммуникаций, способы идентификации клиентов и подтверждения операций, устройства дистанционного самообслуживания.

Есть и определенные опасения. Во-первых, легкость проведения транзакций, их простота и скорость проведения входят в противоречие с желанием надзорных органов контролировать все операции и требованием к банкам глубоко разбираться в бизнесе клиента и в экономическом смысле каждой транзакции. Во-вторых, развитие требует инвестиций и окупается только при росте клиентской базы, объемов и стоимости услуг, а затянувшийся экономический кризис этому не способствует. В-третьих, игроки банковского рынка накопили за годы работы множество проблем, как раз не связанных с транзакционным бизнесом, и сегодня большим приоритетом для клиента может быть не сервис, а надежность. Ну и в-четвертых, онлайн-технологии и дистанционное обслуживание порождают много новых рисков, которые предстоит еще оценить и отработать способы управления ими. Именно этим и занимаются наиболее предусмотрительные игроки банковского рынка уже сейчас.

 

Оригинал статьи: http://www.ksonline.ru/281580/neobanki-v-novoj-matritse/

Украинские стартапы позвали в Start Path Global

Компания Masterсard приглаcила стартапы со всего мира, в том числе и из Украины, попробовать себя в 6-ти месячной программе Start Path Global, которая призвана обеспечить их необходимыми для развития бизнеса консультациями и поддержкой, — сообщили инициаторы проекта.

Как уточняется в релизе, программа открыта для стартапов на поздней стадии, «которые переосмысливают банкинг и платежи, и уже привлекли «посевной» капитал или инвестиции серии «А», а прием заявок открыт до 23 апреля 2017 года».

Организаторы проекта отмечают, что последним трендом программы «стала идея использования искусственного интеллекта (AI)».

«Стартапы применяют AI для анализа поведения потребителей, активизации привлечения посетителей в магазинах, а также для работы с данными о счетах и ​​платежах, развивая инновации для отрасли ритейла. Среди других заметных тенденций, которые демонстрируют стартапы, которые присоединились к весенней программе, — мобильный банкинг, интерес к привлечению миллениалов (представителей поколения успешной молодежи – Ред.) в использование банкинга, а также диалоговая коммерция», — сказано в тексте сообщении.

«Финтех-стартапы во всем мире создают цифровое будущее, — рассказала вице-президент Mastercard Start Path Эми Нил. — Они предлагают различные подходы для улучшения выбора пользователей и их опыта. Наша работа с этими стартапами помогает объединить новую технологию с надежными, безопасными финансовыми сетями и процессами, чтобы создавать еще более плодотворный и беспрепятственный опыт покупок».

В релизе также напоминается, что с момента запуска программы в 2014 году команда Start Path получила более 5000 заявок от стартапов и реализовала сотрудничество со 100 компаниями из 24 стран. Благодаря первым четырем виртуальным программам 20% участников смогли работать с Mastercard на этапе коммерческого привлечения или запуска пилотных версий продукта, уточняют в компании.

Ранее Hubs также сообщал, что украинских стартаперов позвали побороться за инвестиционный фонд в 1 млн евро.

 

Оригинал статьи: http://hubs.ua/starter/ukrainskie-startapy-pozvali-v-programmu-start-path-global-107273.html

#вотэтоповорот: Почему стартапы терпят неудачу?

Пол Джаматти и Дэмиэн Льюис в сериале «Миллиарды» / Фото: Showtime Entertainment

«Миллиарды» — один из лучших сериалов о деньгах на современном телевидении. В основе сюжета эпическая схватка двух тщеславных властолюбцев — федерального прокурора, которого играет Пол Джаматти, и менеджера хедж-фонда, в исполнении Дэмиэна Льюиса. Создатели явно разбираются в бизнесе: по словам американского предпринимателя Джеймса Альтушера, «это первый сериал, верно передавший реалии Уолл-стрит». В недавней серии «Миллиардов» был предложен идеальный способ оценить потенциал любого стартапа (вашего в том числе).

Немного предыстории. Бобби Аксельрод (Дэмиэн Льюис) возглавляет невероятно успешный хедж-фонд, чьи доходы оцениваются в миллиарды долларов.

Его жена Лара — полная противоположность стереотипу «статусной жены» — запустила бизнес в области здравоохранения (если восстанавливающие капельницы для похмельных топ-менеджеров можно считать «здравоохранением»). Лара решает, что пора привлечь дополнительный капитал и вывести бизнес на новый уровень, но не хочет использовать для этого семейные сбережения. Она хочет привлечь внешние инвестиции.

— Ты уверена, что готова? — спрашивает Акс. — Потому что если ты не готова…

— Я готова, — отвечает Лара.

Акс выдерживает паузу.

— Хорошо. Я позвоню Бойду, и он подберет подходящего человека в Spartan Ives [Лоуренс Бойд руководит инвестиционным банком Sparnat Ives на Уолл-стрит]. Ты сможешь поговорить с ним о расширении компании.

Пока все вроде бы хорошо.

Но на встрече дела неожиданно идут не так, как планировала Лара. Вместе с мужем она выбирает «подходящего человека» (оказалось, это женщина) из Spartan Ives. Сначала ей кажется, что встреча прошла успешно. Она благодарит визави за уделенное время.

— Для Бойда я сделаю что угодно, — отвечает топ-менеджер Spartan Ives. — Он лично попросил меня об этом. И все что угодно — для вашего мужа.

Фото: Showtime Entertainment / Малин Акерман (в роли Лары) и Дэмиэн Льюис (в роли Бобби)

Когда Акс приходит домой, Лара говорит ему:

— Скажи Бойду, что эта женщина даром потратила мое время.

— То есть? — спрашивает Акс с кажущимся смущением. (На самом деле Акса ничто не способно смутить.)

— Встреча была унизительной, — отвечает Лара.

— Она вела себя некорректно? — спрашивает Акс. — Она тебе нагрубила?

— Нет, — отвечает Лара, — нет… Она говорила со мной так, как будто я всего лишь «жена». Как будто моя компания к этому не готова.

— Я пытался предупредить тебя об этом, — говорит Акс. — Ты не готова. Но ты не захотела меня услышать.

Лара спрашивает, почему он так решил.

И вот оно. Акс задает Ларе вопрос:

— Разве ты занимаешься тем, что получается у тебя лучше, чем у кого-либо в мире? Ты предлагаешь услугу, которую придумала не ты; лекарство, которое изобрела не ты; способ доставки, который изобрела не ты. Ничего из того, что ты делаешь, не является твоим; ты не предлагаешь клиентам ничего уникального. Ты не определила свою целевую аудиторию, никак не индивидуализировала свою концепцию. Мне продолжать?

Так почему инвестиционный банк должен этим заинтересоваться? Я все это говорил тебе с самого начала, но ты не слушала. Теперь ты услышала, но уже слишком поздно. Ты. Была. Не готова.

И если это — не лучшее на свете определение по-настоящему крутого стартапа с огромным перспективами, то, черт возьми, попробуйте предложить вариант получше.

 

Использован материал одного из самых любимых ресурсов: http://incrussia.ru/understand/pochemu-startapy-terpyat-neudachu-serial-milliardy-dal-luchshee-obyasnenie/

Фото на обложке использовано с сайта Kinopoisk.ru

factYOU: Термин «искусственный интеллект» потерял смысл

image

В научной фантастике возможность угрозы со стороны искусственного интеллекта (ИИ) связана с взаимоотношениями людей и разумных машин. Будь то Терминаторы, Сайлоны или такие вспомогательные машины, как компьютер из «Звёздного пути» или дроиды из «Звёздных войн», машины заслуженно называют искусственным интеллектом, когда те становятся разумными – или, по меньшей мере, осознают себя достаточно, чтобы действовать мастерски, неожиданно и по собственному желанию.

Что же можно сказать о текущем взрыве «якобы ИИ» в СМИ, индустрии и технологиях? В некоторых случаях назвать нечто «ИИ» в принципе возможно, хотя и с натяжкой. Робомобили не сравнить с R2D2 (или Hal 9000), но у них есть набор датчиков, данных и вычислительные возможности для выполнения сложной задачи вождения автомобиля. В большинстве случаев системы, заявленные, как ИИ, не осознают себя, не разумны, не обладают волей и не могут удивлять. Это просто программы.

Примеры неправомерного использования термина «ИИ» можно встретить где угодно. Google спонсирует систему, определяющую неподобающие комментарии – алгоритм с машинный обучением Perspective. Но оказывается, что его можно обмануть простыми опечатками. ИИ должен укрепить границу США, но на поверку он оказывается всего лишь сетью из датчиков и автоматами с сомнительными возможностями по составлению профиля человека. Точно так же «ИИ для большого тенниса» оказывается всего лишь улучшенным датчиком, использующим коммерчески доступное компьютерное зрение. Facebook рассказывает о разработке ИИ, способного определять суицидальные настроения по размещённым записям, но если присмотреться, это оказывается не более, чем фильтр с отслеживанием слов и последовательностей, отмечающий посты для их последующего рассмотрения людьми.

Чудеса ИИ превозносятся не только в техническом секторе. Coca-Cola собирается использовать «ИИ-боты» для «быстрого собирания рекламных материалов на коленке» – что бы сие ни значило. Схожие попытки заставить ИИ создавать музыку или писать новости на первый взгляд выглядели многообещающе – но ИИ-боты, пытавшиеся исправлять в Википедии опечатки и ссылки, застревали в бесконечных циклах. Согласно консультационной фирме Botanalytics, занимающейся вопросами взаимодействия людей и ботов (нет, правда!), 40% собеседников прекращают попытки общения с ботами после первого раза. Может, это потому, что боты – всего лишь обычные системы типа «нажмите Х, чтобы узнать Y» в модной упаковке, или же хитро автоматизированная игра Mad Libs [настольная игра с пропущенными в тексте словами, куда нужно вставить случайные слова и затем прочесть её вслух, угорая от абсурдности – прим. перев.].

ИИ – это когда компьютеры действуют, как в кино

ИИ стал модной темой для корпоративных стратегий. Экономист из Bloomberg Intelligence, Майкл Макдона [Michael McDonough] отслеживает упоминания «ИИ» в транскрипциях публичных обсуждениях финансовых результатов работы компаний [earnings calls], и отмечает большой всплеск количества упоминаний в последние пару лет. Компании похваляются неназываемыми покупками в сфере ИИ. ОтчётGlobal Human Capital Trends от Deloitte Touche Tohmatsu Limited [международной сети компаний, оказывающих услуги в области консалтинга и аудита – прим. перев.] 2017 года утверждает, что ИИ уже произвёл «революцию» в жизни и образе мышления людей – но без указаний конкретики. Тем не менее, в заключении отчёта указано, что ИИ заставляет лидеров корпораций «заново обдумывать некоторые из основных своих структур».

В СМИ и в общении простейшие возможности иногда раздуваются до чудес ИИ. В прошлом месяце Twitter объявил об обновлении, помогающем защищать пользователей от низкопробных и оскорбительных твитов. Всё обновление сводится к простому обновлению системы, скрывающей записи от заблокированных, заглушенных или новых учётных записей, а также к добавлению неких не упоминаемых фильтров содержимого. И всё равно, такие изменения, заключающиеся в чём-то не сильно более сложном, чем дополнительные условия в запросах к базам данных, описываются, как «постоянная работа компании над тем, чтобы сделать ИИ умнее».

Я попросил моего коллегу из Georgia Tech, Чарльза Избела, исследователя ИИ, высказаться по поводу значения термина «ИИ». Он сразу же ответил: «Это когда компьютеры действуют, как в кино». Звучит несерьёзно, но подчёркивает присущую ИИ связь с теориями когнитивизма и разума. Лейтенант-командер Дейта порождает вопросы по поводу того, какие свойства и возможности делают существо разумным и обладающим моралью – как и робомобили. Фильтр содержимого, прячущий записи в сосцсетях, сделанные с учётных записей без аватарок? Это не то. Это просто ПО.

Избел считает, что систему можно назвать ИИ, если у неё есть по меньшей мере две особенности. Во-первых, она должна обучаться в ответ на изменения окружения. Вымышленные роботы и киборги делают это незаметно, благодаря волшебству абстракции рассказа. Но даже простейшая система с машинным обучением, типа динамического оптимизатора от Netflix, старающегося улучшить качество сжатого видео, принимает данные от зрителей-людей и использует их для тренировки алгоритма, который затем делает выбор, связанный со следующими передачами видео.

Второй признак настоящего ИИ: то, чему он обучается, должно быть достаточно интересным, чтобы этому было сложно научиться людям. Это разделяет ИИ и простую компьютерную автоматизацию. Робот, заменяющий людей-рабочих на сборке автомобилей – это не ИИ, а просто машина, запрограммированная на автоматическое повторение работы. Для Избела, машина или компьютер с настоящим ИИ демонстрировали бы самоуправление, вели бы себя неожиданно и нестандартно.

ИИ может напомнить творцам и пользователям, что сегодняшние компьютерные системы не представляют собой что-то особенное

Нытьё по поводу несбывшихся достижений ИИ, возможно, покажется вам неважным. Если сегмент машин, оснащённых датчиками и подкреплённых данными, будет расти, возможно, людям будет полезно отслеживать эволюцию этих технологий. Но опыт подсказывает, что к вычислительным достижениям нужно относиться с подозрением. Я уже говорил, что слово «алгоритм» превратилось в культурный фетиш, в мирской, технический эквивалент божественного. Неразборчивое использование термина представляет обычное, не лишённое недостатков, ПО в виде ложного идола. С ИИ та же история. Как пишет автор ботов Алисон Пэриш, «когда кто-то говорит об ИИ, он имеет в виду компьютерную программу, написанную кем-либо».

В блоге MIT Technology Review специалист по информатике из Стэнфорда Джерри Каплан пишет нечто похожее: «ИИ – это сказочка, сделанная на скорую руку из несовместимых инструментов и технологий». Специалисты по ИИ, судя по всему, соглашаются с ним, называя эту область «фрагментированной и по большей части неуправляемой». В связи с нелогичностью использования термина ИИ, Каплан предлагает заменить его на «антропные вычисления» – это программы, которые должны вести себя, как люди, или взаимодействовать с ними. С его точки зрения, мифическая сущность ИИ, включающая наследие, пришедшее из повестей, кино и телевидения, делает этот термин страшилкой, от которой хочется избавиться, а не будущим, на которое хочется надеяться.

Каплану вторят не последние люди. Когда математик Алан Тьюринг случайно придумал идею машинного интеллекта почти 70 лет назад, он предположил, что машины станут умными, когда они смогут притвориться людьми и обмануть таким образом реальных людей. В 1950-х эта идея не казалось реальной. И хотя мысленный тест Тьюринга не ограничивался компьютерами, тогда машины, способные проводить относительно простые вычисления, всё ещё занимали целые комнаты.

Сегодня же машины постоянно обманывают людей. Не обязательно притворяясь людьми, но убеждая последних, что они представляют собой достаточно хорошие альтернативы другим инструментам. Twitter, Facebook и Google – это не улучшенный версии городских ратуш, центров сбора соседей, библиотек или газет – это другие виды этих предприятий, управляемые компьютерами, со своими достоинствами и недостатками. Последствия этих и других сервисов необходимо оценивать с точки зрения того, что они – всего лишь определённые реализации ПО в рамках корпораций, а не тотемы потустороннего ИИ.

В этом смысле Каплан может оказаться прав: отказ от термина может стать наилучшим способом изгнания его дьявольского влияния на современную культуру. Но более традиционный подход Избела – то, что ИИ – это машины, обучающиеся, и действующие сообразно изученному – тоже имеет свои преимущества. Защищая свой возвышенный статус в традиции научной фантастики, ИИ может напомнить создателям и пользователям простую правду: сегодняшние компьютерные системы не представляют собой что-то особенное. Это всего лишь инструменты, изготовленные людьми, выполняющие программы, изготовленные людьми, обладающие свойствами и недостатками и того, и другого.

 

Использован материал: https://geektimes.ru/post/287594/

#хабрахабр // Краудинвестинг в России: Опыт StartTrack

Мне очень нравится Хабрахабр, и по этому решил нагло копипастнуть их интересную статью: «Краудинвестинг в России: Опыт StartTrack».

 

Краудфандингом собирают деньги на новый гаджет или любой другой проект, краудсорсингом получают знания и опыт множества людей. Как и многие другие новые англицизмы, оба термина обозначают давно существующие явления: группа людей скидывается деньгами для осуществления проекта или посильно помогает его развитию. Добровольцы объединяли усилия и до цифровой эпохи, приход Интернета лишь упростил этот процесс, снизил порог вхождения и размер минимального участия.

Аналогичным образом краудинвестинг — это привлечение капитала в небольшие предприятия от большого количества микроинвесторов. Как и в краудфандинге, участники собирают денежные средства, но взамен получают не электронику, фильм, видеоигру или какой-то бонус, а долю в компании. В случае удачи бэкер на Kickstarter получит предзаказанный товар и тёплое спасибо от авторов проекта, краудинвестор — прибыль.

Площадки краудфандинга на слуху: нам известны рекорды Pebble и громкие провалы Ouya и Coolest Cooler. Краудинвестинг не сулит осязаемый гаджет и, возможно, поэтому как явление известен меньше. В России краудинвестинг начал развиваться всего несколько лет назад, сегодня существуют нацеленные на отечественный рынок площадки.

Мы пообщались с генеральным директором одной из платформ краудинвестинга StartTrack Константином Шабалиным о развитии отрасли и её возможном регулировании со стороны Банка России.

Платформа StartTrack была основана в 2013 при поддержке Фонда развития интернет-инициатив. StartTrack создаёт «биржу», на которой малый и средний бизнес (МСП или МСБ) привлекает деньги в разных форматах — от продажи долей и акций до займов — от широкого круга частных и институциональных инвесторов.

В 2014 году при запуске компания структурировала первые сделки как в «инвест-бутике» — сотрудники лично искали инвесторов и компании, заключали договоры на бумаге. Подобный процесс был сложен и дорог, приносил мало прибыли. Накопив опыта, в StartTrack сфокусировались на сделках с малым и средним бизнесом. Компания оценила, есть ли спрос на подобные услуги. Как оказалось, инвесторам была удобна организация, которая отбирала хорошие компании, готовила их, помогала определиться со стоимостью и структурой сделки.

Инвесторам и компаниям были интересны не только сделки в формате купли-продажи доли, но и займы. Инвесторы были готовы давать деньги с большим риском, чтобы получить 20—30% годовых, владельцы компаний — рисковать личным поручительством, чтобы их получить. В StartTrack заметили подобное и перешли от «бутиковых» сделок к сделкам через внутреннюю торговую систему, что сократило срок заключения с 2—3 дней до пяти минут. Это дало мощный толчок для развития площадки.

Сейчас StartTrack старается привлекать как можно больше компаний и увеличивать объём инвестиций. Процесс постепенно автоматизируется, чтобы представителям компаний было проще подавать заявки, не собирая множество документов, инвесторам — проще знакомиться с компаниями и оценивать риски. В 2017 году платформа планирует сделать около 1,5 млрд рублей оборота.

Как пришло название StartTrack?

После того как мы решили создавать площадку, название не удавалось выбрать около полугода. Было огромное количество вариантов. Мы делали матрицы из слов, микшировали, проводили онлайн- и офлайн-опросы среди разных людей, строили математическое распределение голосований и в итоге пришли к выводу, что внимание большинства обращено на самые банальные названия, которые нас вообще не вдохновляли.

Оставался один день до выпуска пресс-релиза о запуске площадки, а названия до сих пор не было. Я начал листать словарь Ожегова, и где-то на третьем часу в голове возникла конструкция «стартапы» и «трекшн» или «старттрек». Конечно, этих слов не было в словаре. Коллегам понравилось. Но к фильму это никакого отношения не имеет. Я вообще не являюсь фанатом «Стартрека», мне гораздо больше нравятся «Звездные войны».

В дальнейшем такое название вызвало некоторые проблемы. Многие до сих пор ассоциируют нас с фильмом, пишут название с ошибками: Startrack, Starttreck и так далее. Но название всё равно прикольное и хорошо отражает смысл, который мы вкладывали изначально — нужно инвестировать не в презентацию, которую сделали сегодня ночью, а в трекшн, который ты наблюдаешь день за днем и месяц за месяцем. Такая инвестиция действительно будет качественной, для нас это важно.

В прошлом вы работали в финансовой группе «Лайф», до этого занимали позицию директора интернет-проектов в ФГ БКС. У других сотрудников StartTrack есть похожие истории: они уходили из крупных компаний или банков, чтобы работать в стартапе и заниматься краудинвестингом в России. Почему так произошло, что мотивировало?

Мотивировало несколько вещей. Во-первых, у большинства людей, которые работают на руководящих позициях в StartTrack, есть внутренний огонёк предпринимателя. Потому что можно работать топом в крупной компании, но не ощущать, что ты играешь ведущую роль в развитии компании, и начинаешь откровенно скучать.

Весь костяк команды — из определённых людей, которые прошли развитие в крупных компаниях и поняли, что хотят построить что-то не менее большое, но при этом хотят быть совладельцами.


Команда StartTrack

Большинство из нас долго работало на фондовом рынке. У нас появилось ощущение, что фондовый рынок России переживает определенный кризис и не позволяет реализовать себя полностью в работе. Мы увидели «дикий» рынок финансирования МСБ с огромным потенциалом, которым кроме банков никто особо не занимался. И мы решили, что имеет смысл уходить и делать специализированную площадку.

Когда я начинал карьеру, у меня была своя компания. Я поработал несколько лет и понял, что хочу создать крупную компанию. Решил узнать, как они работают, и устроился в крупную финансовую корпорацию. Полученные в БКС знания резонировали с моим предпринимательским опытом, и при этом я понял, что финансировать МСБ действительно очень интересно. Поэтому мы начали делать площадку.

Операционный директор StartTrack Ольга Началова — один из создателей и первый директор Консалтингового центра НАУФОР, работала в операционных подразделениях, в том числе операционным директором в различных компаниях на фондовом рынке.

Директор по работе с инвесторами StartTrack Сергей Четвериков возглавлял сеть филиалов и отделений компании БКС примерно в 100 городах России, после этого работал на подобной позиции в банке “Открытие”.

Директор по развитию StartTrack Александра Котельникова из университета пришла в биржевую команду РТС. Начинала с GR проектов и за 3,5 года дошла до позиции главы по стратегии.

Каковы текущие размеры вашей краудинвестинговой площадки и показатели её роста?

За 2016 год мы уже привлекли в 26 компаний 535 млн рублей инвестиций. В этом участвовало несколько сотен человек — инвесторов и предпринимателей. Мы ожидали, что будут такие результаты. Всё получилось точно по бизнес-плану, «в игольное ушко».

Краудинвестиции — это действительно работающий механизм: человек регистрируется на площадке, проходит аккредитацию, заходит в онлайн-терминал, выбирает компанию и перечисляет от 100 тыс. рублей под 30% годовых. Заключение договора происходит онлайн, а при начислении процентов система присылает инвестору уведомление. Для пользователя похоже на магию.

Конечно, в реальности всё гораздо сложнее. Если ты хочешь подробно разбираться в бизнесе и объективно оценивать риски, то изучаешь отчетность, смотришь видео из офисов и складов компаний, смотришь интервью собственников, встречаешься с предпринимателем лично. Так ты делаешь осознанный выбор и составляешь свой личный инвестиционный портфель.

Сейчас минимальная инвестиция от одного инвестора — 100 тыс. рублей. Средняя инвестиция в компанию по итогам 2016 года — 15 млн рублей. Важно, что на площадке не было полноценных дефолтов. Были задержки выплат, но ни одного списания. Это достигается скрупулёзным подбором компаний. Если мы видим в бизнесе серьезные изъяны, внутреннюю переоценку, непонимание того, что они делают, или просто желание перехватить денег в сложной ситуации, то не допускаем его на площадку.

Все риски лежат на инвесторе. Именно инвестор принимает решение и, с одной стороны, получает высокую прибыль в виде доходности по сделкам, а с другой — рискует своими деньгами. Если он этого не понимает, то и размещать деньги не должен. Задача площадки — ускорять сделки и фокусировать пайплайн, отсеивая неадекватные и сумасшедшие компании.

Какие компании чаще всего получают финансирование на StartTrack — только IT или представители других сфер?

Наша практика показывает, что это совершенно не обязательно IT, хотя в современном обществе без IT мало что обходится. Но у нас на площадке больший объём денег привлекли компании, связанные с детскими товарами и услугами. Это нас самих очень радует. Также выделяется сегмент частной медицины и сегмент beauty — косметика, средства ухода и т. д.

Нас интересуют промышленные истории — производства, которые зачастую обладают инвестиционной привлекательностью. Проблема в том, что мало кто умеет в нем разбираться и видит перспективы серьезного роста. Другое направление — производство продуктов питания (food-стартапы).

В любом случае нас интересуют компании, которые имеют выручку свыше 3-5 млн рублей в месяц, обладают амбициями к федеральному или глобальному росту. У них должен быть опыт, отработанная бизнес-модель, в которую нужно вливать деньги и масштабировать.

Компании, которые не обладают амбициями к росту, скорее всего проедят деньги и с меньшей вероятностью обеспечат инвесторам доход. Если компания растет хотя бы на 30% в год, то с огромной вероятностью обеспечит стоимость всего займа.

Стартапы, которые имеют только MVP и первые продажи, тоже могут к нам приходить. На них также есть спрос у инвесторов, но формат коммуникации с ними пока ещё остается в бутиковом режиме.

Как вы видите типичного инвестора на вашей площадке: это представитель среднего класса, пытающийся сохранить накопления, или бизнес-ангел?

Общеизвестно, что бизнес-ангелов в России человек 5, а может быть 3. Это действительно так, потому что все бизнес-ангелы, у которых что-то получалось, стали превращаться в VC — создавать свои фонды.

Мы работаем в первую очередь с частным инвестором, именно так мы его определяем. Потому что опыт инвестиций в бизнес у большинства людей в России очень маленький. В основном это мужчины после 30 лет, которые уже построили одну или несколько компаний и продали их, либо до сих пор владеют ими и получают хорошие дивиденды. Как правило, они уже отошли от управления бизнесом и имеют время, чтобы разбираться с разными вариантами инвестиций. При этом они много попробовали и понимают, что такое качественная компания, часто указывают основателям на их ошибки (это является определенным smart-элементом). Наши инвесторы — это средний класс и выше, люди, которые зарабатывают от нескольких миллионов до нескольких десятков миллионов рублей в год. И у них есть возможность и даже необходимость размещать избыточные деньги в том числе в такие рискованные проекты, которые предлагаются на StartTrack.

Есть отдельный сегмент топ-менеджеров финансистов, которые пробуют разные финансовые инструменты и пытаются разобраться во всем новом. Какое-то время назад это был основной сегмент людей, которые с нами работали.

По нашим наблюдениям, у нас нет чиновников. Мы предполагали, что они могут с нами работать, но их нет. Сложно определить почему, возможно, мы просто иначе позиционируемся.

Как любой агрессивный инструмент с высокой доходностью и риском, инвестиции в бизнес нацелены не на сохранение капитала, а на его увеличение.

Как вы оцениваете рынок краудинвестинга в России в его текущем состоянии, какие проблемы он испытывает? Чего не хватает больше: хороших проектов или инвесторов для них?

Давайте разделим. Есть инвестиции в капитал бизнеса — покупка долей или акций широким кругом инвесторов. Это краудинвестинг, который обладает определенными юридическими и операционными сложностями. Скорее всего, эти проблемы в течение года не решатся. В чистом виде рынка краудинвестинга в России всё ещё нет, есть серия сделок в виде синдикатов с долями и акциями компаний.

Это связано не с тем, что краудинвестинг запрещают (его наоборот пытаются создать и поддержать), но у нас довольно сложная операционная часть и законодательство связанное с рынком ценных бумаг и эмиссии ценных бумаг в виде акций. Для компании с небольшой капитализацией дорого и долго выпускать акции.

Есть определенные сложности, но они решаются. Уже меняется право, ЦБ заметил вероятность создания такого рынка и наблюдает за его развитием. StartTrack входит в рабочую группу ЦБ, где мы обсуждаем возможные законы по краудинвестингу. Рынка краудинвестинга ещё нет, но все предпосылки к его появлению и развитию уже существуют.

Краудлендинг — это финансирование бизнеса по договору займа через специализированную площадку. Что касается рынка краудлендинга, сложных препятствий на пути его развития мы не видим. Краудлендинг растет, и активно развивается и у нас, и в «Альфа-Потоке». Здесь площадке просто нужно правильно уметь работать с инвесторами и компаниями. Всё хорошо, нужно просто продолжать.

По поводу дефицита инвесторов или компаний — любой маркетплейс является двухсторонней системой. Как только ты решаешь проблему с деньгами и инвесторами, появляется проблема с другой стороны — не хватает компаний. Нужно находиться в постоянном балансе. В настоящий момент проблем, конечно, больше с качественными компаниями. Это ключевой продукт, который проще продавать инвесторам. За качественными компаниями инвесторы будут приходить самостоятельно, без лишних затрат на коммуникацию со стороны площадки. Потому что у нас уже есть накопленный бекграунд, трекшн, позитивная история инвестиций, люди действительно получают 20-30% годовых.

До каких объёмов краудинвестинг может вырасти в России? Как он поменяет финансовый ландшафт: потеснит венчурные фонды или займёт какую-то незакрытую нишу?

По нашим расчетам, потенциальный объём рынка частного финансирования малого и среднего бизнеса (включая краудлендинг и краудинвестинг) — больше 1 трлн рублей в год. Это касается именно компаний, которые могут кратно вырасти в течение нескольких лет. Если говорить в целом о потребностях российских компаний в финансировании, то это порядка 10 трлн рублей в год (из которых 5,5 трлн рублей — объём кредитов МСБ выданных банками в 2015 году). То есть краудинвестинг и краудлендинг могут обеспечить рынку прирост на 20-100%. Если будут механизмы и инструменты, которые позволят деньгам доходить до компаний.

Важно понимать, что краудинвестинг и краудлендинг — это не замена действующих финансовых институтов, это дополнительный инструмент, который встраивается в систему существующих и уже всем понятных продуктов. Это точно не убьёт банки и вряд ли сильно потеснит венчурные фонды. Скорее — они такие же участники рынка, которые могут также работать через площадку StartTrack. Какие-то функции, на которые они сейчас тратят много времени и сил, могут забрать площадки, сделав работу банков и фондов быстрее и дешевле. Что мы уже и наблюдаем.

Конечно, фондам придется стать расторопнее, потому что лучшие сделки станут закрываться быстрее (большее количество участников будет конкурировать за лучшие сделки). Это тоже не плохо — рынок станет гораздо бодрее и интереснее.

У знакомых с краудфанговыми площадками может быть негативный опыт кампаний, которые собрали деньги, но не выпустили продукт. Они могут его перенести этот опыт на краудинвестиции, хотя они отличаются от сбора денег на какой-нибудь умный гаджет на Kickstarter. Какие гарантии предлагают современные краудинвестинговые площадки? Как они помогают инвесторам и компаниям избежать рисков?

Перенести негатив можно на всё что угодно. Можно положить деньги на депозит в банке, который лопнул и потом мучительно получать их из АСВ. Или купить акции и облигации на фондовом рынке, после чего сказать, что все инвестиции не приводят ни к чему хорошему. Любой негативный опыт может отбить охоту двигаться дальше и пробовать, если вы изначально не понимали, во что ввязываетесь.

Это вопрос финансовой грамотности широкого круга людей. Если они понимают, что такое инвестиционная стратегия и собственный инвестиционный портфель, то негативное отношение возникать не должно. Если это случается, то лишь от непонимания того, как нужно обращаться с деньгами:

  1. Площадки вводят стандарты отбора проектов при этом они не гарантируют, что проект идеальный и не могут принимать на себя риски, потому что комиссия площадки не может перекрывать и хеджировать риск инвестора. Они могут только помогать — отсекать инвестиционно непривлекательные, сумасшедшие и неадекватные проекты.
  2. Проекты должны не только привлекать деньги, но и продолжать раскрываться через площадку. Чтобы у инвесторов было понимание, как проект развивается, — пошли деньги на пользу или их «промотали».
  3. В случае возникновения проблем площадка может помогать участникам сделки находить общий язык, представлять интересы инвесторов или компаний в суде. Площадка должна работать с легитимными и понятными всем документами, следить за рыночной и судебной практикой, чтобы всегда иметь возможность защитить интересы слабой стороны. Для этого на борту нужны качественные юристы.

Считаете ли вы необходимой разработку законов и понятного регулирования общественного финансирования: краудфандинга и краудинвестинга?

Конечно, да. Четкие и понятные законы помогут выстроить нормальные правила игры. Вопрос — как и о чем эти законы будут написаны, будут они развивать рынок или станут жестким ограничением.

ЦБ РФ и другие регуляторы собираются разработать нормы для отрасли краудинвестинга. Как на данный момент регулируется краудинвестинг? Какие позитивные и негативные последствия вы ожидаете от действий регулирующих органов в России?

Сегодня краудинвестинг и краудлендинг не регулируются. Закон действительно обсуждается, мы регулярно встречаемся с представителями регулятора и другими участниками рынка в рамках рабочей группы ЦБ. На данный момент существуют подгруппы связанные с обсуждением налогообложения, отчетности для регулятора, с разработкой закона и взаимоотношений с крупными участниками рынка. Мы активно в этих группах участвуем. Закон хотят создать в горизонте нескольких лет, но пока ЦБ консультируется с каждой площадкой. Всем предложили (не обязали!) сдавать отчетность о всех сделках ЦБ, которые мы провели.

И это важно, так как существует серьезный риск, потому что легко девальвировать отношение большого количества инвесторов, если будут появляться площадки-пирамиды, обманывающие инвесторов. Это нужно отсекать и регулирование здесь, действительно, может помочь.

Понятный статус, прописанный в законе, снимает пограничные риски, которые могут возникнуть. Например, если у государства возникнет недопонимание, и площадки попадут в неприятную ситуацию.

С другой стороны, негативный момент, связанный с появлением возможного регулирования, тоже присутствует. Он связан с тем, что все финансовые организации достаточно строго регулируются. Мы можем попасть в знакомую для банков ситуацию, когда бизнес хочет предоставлять дополнительные услуги, но при этом ограничен регулятором. Другая возможность — обязательная идентификация по определенным стандартам всех участников сделок. Мы уже это делаем, но регулятор может потребовать новых более сложных процедур.

Также регулирование может ввести лимиты на размеры сделок как для компаний, так и для инвесторов. Это может откровенно подкосить рынок. Могут ввести запреты на донесение информации о возможности финансирования конкретных компаний до широкого круга людей. Что также может снизить объём инвестиций, потому что люди просто не смогут вовремя узнать о привлечении денег.

Могут появиться требования к инфраструктуре, к IT и сотрудникам площадок с точки зрения знаний, опыта и т. д. Это не плохо, но может вылиться в дополнительные затраты и как следствие в повышение комиссии для площадок.

Готовы ли вы предложить регуляторам свои варианты регулирования краудинвестинга?

Мы готовы и уже предлагаем свои варианты в рамках рабочей группы ЦБ. Важно всё правильно и сбалансировано формулировать, и подготовить с учетом интересов уже существующих финансовых институтов. Одним предложением это выразить вряд ли возможно.

Если коротко, то это предложение не убивать рынок, а развивать его. Дать возможность деньгам, которые этого хотят, попасть в качественный бизнес. Чтобы качественного бизнеса становилось больше и больше. Поэтому и существуют площадки.

Главное, что я хотел бы предложить в рамках закона о регулировании краудинвестинга — это онлайн-эмиссия ценных бумаг, которая не будет требовать большого количества времени, документов и денег. Чтобы компании МСБ могли быстро и недорого выпускать акции.

Краудинвестиции критикуют за их риски. Считаете ли вы краудинвестинг в России высокорискованным вложением на данном этапе?

В таком случае нужно критиковать не только краудинвестинг, а любые высокорискованные инвестиции. Инвестиции в бизнес действительно сопряжены часто со 100% риском. Это нужно понимать сразу, и об этом нужно говорить честно, предупреждать всех о рисках до сделки. Мы говорим это в начале любой встречи и напоминаем при любом удобном случае. На самом деле любые инвестиции сопряжены с риском. В случае инвестиций, потери — это неотъемлемая часть заработка. Так нужно об этом думать. Если ты к этому не готов, то нужно узнать больше, посетить курсы, поговорить с экспертами и только после этого действовать или вообще отказаться от этой мысли. Потому что инвестиции — это работа, а не развлечение. Иначе ты попадешь в неприятную ситуацию и, скорее всего, свои деньги потеряешь. Это связано не только с краудинвестингом, так с любыми инвестициями.

К тому же, краудинвестинг — это лишь развитие существующей финансовой линейки, совершенствование действующих инструментов. Люди и так инвестируют деньги, например, в бизнес знакомым и друзьям. Риски там те же самые, а процент зачастую выше. Потому что отдельному человеку сложнее проверить бизнес — у него нет доступа к базам, нет профессиональных аналитиков, нет юриста, он не умеет построить финансовую модель. Как правило, такие «дикие» инвестиции более рискованны, а площадки как раз серьезно риски снижают.

Со временем появится статистика — десятки тысяч сделок с разными исходами. Будет понятно, что по займовым сделкам дефолтность одна, по акционерным сделкам процент списаний другой и т. д. Первые результаты мы увидим в горизонте двух-трех лет. Когда компании, получившие деньги, пройдут очередной цикл своего развития, станет понятно, повысили частные инвестиции их выживаемость или снизили. Можно будет судить, больше на рынке краудинвестиций мошенников и лузеров или наоборот.

Разница между краудинвестингом (инвестиции в капитал) и краулендингом (инвестиции по договору займа) с точки зрения рисков в том, что в краудлендинге риски перекрыты личным поручительством собственника бизнеса. Но теоретически может оказаться, что у собственника не осталось денег и нет источников дохода, чтобы покрыть долги. Инвестор должен быть готов к тому, что он свои деньги потеряет. В краудинвестинге вы полностью делите бизнес-риск с основателем, при этом не забываете про риск мошенничества основателя, который может деньги взять и потратить.